![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
![[identity profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/openid.png){kind=small}
https://el-d.livejournal.com/223577.html
==В 1583 г. английский госсекретарь и по совместительству глава разведслужбы сэр Фрэнсис Уолсингэм сумел внедрить своего человека под крыло к французскому послу в Лондоне. А тот [не посол, а резидент - HC] – перевербовал секретаря посла. На то, чтобы объяснить, какая это была удача, не хватит никаких эпитетов. Английская разведка получила доступ не только к делам самого посольства (активно интриговавшего в пользу Марии Стюарт) и не только к той информации, которая поступала в посольство из Парижа – но и к тем данным, которыми делилось с французским посольством соседнее испанское. То есть, это как если бы в 1940 году англичане начали получать сведения из ставки Муссолини… в режиме реального времени.
Донесения внедренца за несколько лет сохранились в архивах — со всем их бесценным содержимым, катастрофической стилистикой и какой-то дребезжащей развязностью, намеренными грамматическими и лексическими ошибками и наглой подписью «Анри Фагот». Имя, ясное дело, не настоящее, псевдоним. И был он образцом черного юмора, вообще свойственного данному конкретному агенту. Дело в том, что до недавнего времени первым значением английского fagot/faggot было «вязанка хвороста». Но вязанки эти столь охотно использовали для окончательного решения юридических и особенно религиозных противоречий, что начиная с 50-х годов XVI века оно стало стандартным эвфемизмом для «сожжения на костре» — судьбы, которая, по мнению автора писем, с очевидностью, ждала его самого в случае провала.
Английский историк Джон Босси взялся разобраться, кто же из персонала посольства был таинственным «Фаготом». Он сопоставлял даты и расписания, передвижения всех обитателей посольства, объем информации, доступный шпиону, ошибки, призванные замаскировать его родной язык, и ошибки настоящие. Кроме того, он докопался до громового факта: Фагот называет источником сведений о об одном из грядущих покушений… (**) принятую им исповедь (привет тебе, нарушение тайны исповеди). Письмо с нарушенной тайной обращено было лично к королеве и в постскриптуме агент просил ее – на латыни - «призри на страдание мое и на изнеможение мое», ибо угнетен он, но верен. То есть, тут у нас имеет быть 24 псалом, стихи с 16 по 18, слегка переделанные и обращенные не к Богу, но к человеку (да еще и в обратном порядке). Практика несколько теологически сомнительная, чтобы не сказать – богохульная. Спасибо, что хоть фразу «et dimitte omnia...» вычеркнул. Написал – но вычеркнул. Просьбу простить все грехи его Елизавета I бы, пожалуй, не поняла.
Вывод тут только один – Фагот был, конечно, крайне неортодоксальным, но действующим католическим священником и его английские корреспонденты об этом знали.
На стыке всех этих подробностей у Босси остался только один кандидат - капеллан французского посольства, знаменитый мнемонист и философ Джордано Бруно. ==
==В 1583 г. английский госсекретарь и по совместительству глава разведслужбы сэр Фрэнсис Уолсингэм сумел внедрить своего человека под крыло к французскому послу в Лондоне. А тот [не посол, а резидент - HC] – перевербовал секретаря посла. На то, чтобы объяснить, какая это была удача, не хватит никаких эпитетов. Английская разведка получила доступ не только к делам самого посольства (активно интриговавшего в пользу Марии Стюарт) и не только к той информации, которая поступала в посольство из Парижа – но и к тем данным, которыми делилось с французским посольством соседнее испанское. То есть, это как если бы в 1940 году англичане начали получать сведения из ставки Муссолини… в режиме реального времени.
Донесения внедренца за несколько лет сохранились в архивах — со всем их бесценным содержимым, катастрофической стилистикой и какой-то дребезжащей развязностью, намеренными грамматическими и лексическими ошибками и наглой подписью «Анри Фагот». Имя, ясное дело, не настоящее, псевдоним. И был он образцом черного юмора, вообще свойственного данному конкретному агенту. Дело в том, что до недавнего времени первым значением английского fagot/faggot было «вязанка хвороста». Но вязанки эти столь охотно использовали для окончательного решения юридических и особенно религиозных противоречий, что начиная с 50-х годов XVI века оно стало стандартным эвфемизмом для «сожжения на костре» — судьбы, которая, по мнению автора писем, с очевидностью, ждала его самого в случае провала.
Английский историк Джон Босси взялся разобраться, кто же из персонала посольства был таинственным «Фаготом». Он сопоставлял даты и расписания, передвижения всех обитателей посольства, объем информации, доступный шпиону, ошибки, призванные замаскировать его родной язык, и ошибки настоящие. Кроме того, он докопался до громового факта: Фагот называет источником сведений о об одном из грядущих покушений… (**) принятую им исповедь (привет тебе, нарушение тайны исповеди). Письмо с нарушенной тайной обращено было лично к королеве и в постскриптуме агент просил ее – на латыни - «призри на страдание мое и на изнеможение мое», ибо угнетен он, но верен. То есть, тут у нас имеет быть 24 псалом, стихи с 16 по 18, слегка переделанные и обращенные не к Богу, но к человеку (да еще и в обратном порядке). Практика несколько теологически сомнительная, чтобы не сказать – богохульная. Спасибо, что хоть фразу «et dimitte omnia...» вычеркнул. Написал – но вычеркнул. Просьбу простить все грехи его Елизавета I бы, пожалуй, не поняла.
Вывод тут только один – Фагот был, конечно, крайне неортодоксальным, но действующим католическим священником и его английские корреспонденты об этом знали.
На стыке всех этих подробностей у Босси остался только один кандидат - капеллан французского посольства, знаменитый мнемонист и философ Джордано Бруно. ==
Tags:
no subject
от родного переса-реверте:
...дон Франсиско обернулся ко мне и обратил мое внимание, что здесь, на Кампо деи Фьори, на том самом месте, где теперь фонтан, двадцать семь лет назад был сожжен на костре доминиканец Джордано Бруно, выданный папе венецианской инквизицией, — и об этом мутном, как выразился Кеведо, персонаже не должно было сожалеть ни одному испанцу, ибо он при жизни зарекомендовал себя упорным и последовательным врагом католической веры и монархии как таковой и длительное время был английским шпионом, внедренным в качестве капеллана во французское посольство в Лондоне. (с)Мост Убийц
так шта-а множественность миров была ни при чем.
no subject
no subject
no subject
no subject
no subject
Видать, модное былр течение. Во дворце Альтемпс, принадлежащем кардиналу из немецкой знати, крепкому хозяйственнику на папской службе, в часовне нет ни одного креста, зато ручки дверей в форме головы Бафомета.Время примерно то же самое, середина 16 века.
no subject
no subject
no subject
no subject
no subject
no subject
no subject
no subject