![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
![[identity profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/openid.png){kind=small}
Очень дилетантская запись про 1917 – для ответа https://www.facebook.com/hina.chleck/posts/3338602479500004?comment_id=3339455332748052&reply_comment_id=3343374282356157
Преамбула (из статьи Миллера) https://globalaffairs.ru/number/Posle-yubileya-19361
==сразу после Февраля начинает формироваться культ Александра Керенского как вождя революции. Это на самом деле очень важный тезис, поскольку он свидетельствует, что уже в тот момент, когда рушится монархия и начинается «либерально-демократический» февральский этап, запускается процесс формирования культа личности вождя, причем осознанный и спланированный. Отсюда следует, что вовсе не Сталин придумал культ личности, и даже не Ленин. Важно, что таким образом Керенский сотоварищи пытались заполнить вакуум, возникший в политическом воображении масс после краха монархии. Уже тогда надежды на гладкое демократическое развитие России были наивны.
Для понимания роли Февраля важны исследования социально-экономической ситуации, в особенности работы Леонида Бородкина, показывающие, что обвал начался на рубеже 1916 и 1917 гг., приняв катастрофический характер после Февральской революции. Если до 1917 г. рост зарплат следовал за ростом цен, компенсируя большую его часть, то после революции рост зарплат резко увеличился по политическим причинам, и, как следствие, начался галопирующий рост цен. Если принять за 100 значение индекса цен в 1913 г., то в январе 1917 г. оно было равно 294, а в декабре того же года – уже 1545. Масштаб катастрофы наглядно показывают такие цифры: с учетом инфляции средняя реальная зарплата в 1916 г. была 278 руб., в 1917 г. – 220 руб. и 27 руб. – в 1918 году. Между тем вплоть до конца 1916 г. в стране не было продовольственных карточек, не считая карточек на сахар, введенных в 1916 г., притом что все остальные воюющие державы Европы такие карточки имели уже в 1915 году. Развал государственных структур отчасти компенсировался силой и устойчивостью муниципалитетов крупных городов, постепенно набиравших силу после реформы 1870 года. Разгром муниципалитетов Советами и дезертирами осенью 1917 г. окончательно погрузил страну в социально-экономическую катастрофу.==
Очень коротенькая моя амбула:
из расстановки сил того времени, как-то: эсеры, эсдеки, народно-социалисты, кадеты, правые (монархисты, октябристы, "Черный блок"/"Черная сотня", еще кто-то?) РПЦ с ее восстановлением патриаршества и канонического управления в февральские дни, большевики – мне больше всего нравятся кадеты. Да, монархию поддерживали, когда царь уже сам сложил с себя полномочия, но в марте программу пересмотрели. К диктатуре ввиду кризиса управления летом 1917 были готовы, но из Временного правительства были удалены, а осеннее насилие Совета народных комиссаров, увы, захлопнуло двери нормального развития.
==программа глубоких политических и социальных преобразований, а с другой стороны, стремление осуществить эти реформы исключительно мирным, парламентским путём, без революций, насилия и крови.==
Автор: Шумов, Пётр Иванович - Русский парижанин: Фотографии Петра Шумова. М.: Русский путь, 2000, Общественное достояние,
(Милюков тут не в очках, а в пенсне – для вящего сходства с Воробьяниновым)
____________
(Дед рассказывал мне, что тогда простой народ поддерживал зажигательного Троцкого, а не Ленина, не понимая, что оба - те же черти в профиль. Сталина же он звал просто "Еська" или "рябой Еська").
UPD
Отзываю свое представление кадетов - см обсуждение https://hina-chleck.livejournal.com/818930.html?thread=4353010#t4353010
==Не все было еще потеряно, и хотя влияние кадетов во II Думе было менее значительным, чем в I, партия все же оставалась серьезной политической силой. Измени она свое отношение к правительству как к врагу, а к революционерам всех направлений как пусть к временным, но все же союзникам, может, и смогла бы она тогда продуктивно работать в существовавшей конституционной системе. Понятно, что при новой политической ситуации кадеты не могли более надеяться вытянуть уступки путем «осады» у несколько уже оправившихся от первого испуга и более уверенных в своих силах властей. Не могли они также и продолжать прежнюю политику, которую член кадетского ЦК князь Д.И. Шаховской определил четко: «сковырнуть правительство»^!). Напротив, под влиянием все возрастающей угрозы разгона II Думы кадеты теперь уже сами шли на некоторые уступки(122). Однако слова, сказанные в Думе октябристом М. Стаховичем, оказались пророческими: «Помните, господа, что если Государственная дума не осудит политических убийств, она совершит его - над собою!»(123).==
Преамбула (из статьи Миллера) https://globalaffairs.ru/number/Posle-yubileya-19361
==сразу после Февраля начинает формироваться культ Александра Керенского как вождя революции. Это на самом деле очень важный тезис, поскольку он свидетельствует, что уже в тот момент, когда рушится монархия и начинается «либерально-демократический» февральский этап, запускается процесс формирования культа личности вождя, причем осознанный и спланированный. Отсюда следует, что вовсе не Сталин придумал культ личности, и даже не Ленин. Важно, что таким образом Керенский сотоварищи пытались заполнить вакуум, возникший в политическом воображении масс после краха монархии. Уже тогда надежды на гладкое демократическое развитие России были наивны.
Для понимания роли Февраля важны исследования социально-экономической ситуации, в особенности работы Леонида Бородкина, показывающие, что обвал начался на рубеже 1916 и 1917 гг., приняв катастрофический характер после Февральской революции. Если до 1917 г. рост зарплат следовал за ростом цен, компенсируя большую его часть, то после революции рост зарплат резко увеличился по политическим причинам, и, как следствие, начался галопирующий рост цен. Если принять за 100 значение индекса цен в 1913 г., то в январе 1917 г. оно было равно 294, а в декабре того же года – уже 1545. Масштаб катастрофы наглядно показывают такие цифры: с учетом инфляции средняя реальная зарплата в 1916 г. была 278 руб., в 1917 г. – 220 руб. и 27 руб. – в 1918 году. Между тем вплоть до конца 1916 г. в стране не было продовольственных карточек, не считая карточек на сахар, введенных в 1916 г., притом что все остальные воюющие державы Европы такие карточки имели уже в 1915 году. Развал государственных структур отчасти компенсировался силой и устойчивостью муниципалитетов крупных городов, постепенно набиравших силу после реформы 1870 года. Разгром муниципалитетов Советами и дезертирами осенью 1917 г. окончательно погрузил страну в социально-экономическую катастрофу.==
Очень коротенькая моя амбула:
из расстановки сил того времени, как-то: эсеры, эсдеки, народно-социалисты, кадеты, правые (монархисты, октябристы, "Черный блок"/"Черная сотня", еще кто-то?) РПЦ с ее восстановлением патриаршества и канонического управления в февральские дни, большевики – мне больше всего нравятся кадеты. Да, монархию поддерживали, когда царь уже сам сложил с себя полномочия, но в марте программу пересмотрели. К диктатуре ввиду кризиса управления летом 1917 были готовы, но из Временного правительства были удалены, а осеннее насилие Совета народных комиссаров, увы, захлопнуло двери нормального развития.
==программа глубоких политических и социальных преобразований, а с другой стороны, стремление осуществить эти реформы исключительно мирным, парламентским путём, без революций, насилия и крови.==
Автор: Шумов, Пётр Иванович - Русский парижанин: Фотографии Петра Шумова. М.: Русский путь, 2000, Общественное достояние,
(Милюков тут не в очках, а в пенсне – для вящего сходства с Воробьяниновым)
____________
(Дед рассказывал мне, что тогда простой народ поддерживал зажигательного Троцкого, а не Ленина, не понимая, что оба - те же черти в профиль. Сталина же он звал просто "Еська" или "рябой Еська").
UPD
Отзываю свое представление кадетов - см обсуждение https://hina-chleck.livejournal.com/818930.html?thread=4353010#t4353010
==Не все было еще потеряно, и хотя влияние кадетов во II Думе было менее значительным, чем в I, партия все же оставалась серьезной политической силой. Измени она свое отношение к правительству как к врагу, а к революционерам всех направлений как пусть к временным, но все же союзникам, может, и смогла бы она тогда продуктивно работать в существовавшей конституционной системе. Понятно, что при новой политической ситуации кадеты не могли более надеяться вытянуть уступки путем «осады» у несколько уже оправившихся от первого испуга и более уверенных в своих силах властей. Не могли они также и продолжать прежнюю политику, которую член кадетского ЦК князь Д.И. Шаховской определил четко: «сковырнуть правительство»^!). Напротив, под влиянием все возрастающей угрозы разгона II Думы кадеты теперь уже сами шли на некоторые уступки(122). Однако слова, сказанные в Думе октябристом М. Стаховичем, оказались пророческими: «Помните, господа, что если Государственная дума не осудит политических убийств, она совершит его - над собою!»(123).==
Tags:
no subject
no subject
no subject
http://www.kouzdra.ru/page/texts/geifman/7.html - там ссылка на текст Анны Гейфман
==Из-за отказа Милюкова публично осудить политические убийства или по крайней мере выпустить анонимное заявление об этом в «Речи» кадеты остались «нелегальной» (незарегистрированной) организацией, поскольку Столыпин сделал осуждение террора на страницах «Речи» единственным условием для легализации кадетской партии(114). Это позволяло властям закрывать партийные собрания и под разными предлогами подвергать кадетов судебным преследованиям(115).
Но и такие постоянные проблемы с легальным статусом партии кажутся незначительными в сравнении с тем, что потеряла кадетская партия из-за своего нежелания отмежеваться от экстремистов. Весной и летом 1906 года правительство, чрезвычайно напуганное непрекращающимися революционными эксцессами и разгулом анархии, было уже настолько ослаблено, что согласилось начать полуофициальные переговоры с кадетскими лидерами, которые теперь приглашались составить кабинет министров вместе с октябристами и другими умеренными политическими деятелями. В этом новом коалиционном министерстве, которое по замыслу должно было пользоваться «народным доверием» и, таким образом, могло бы вести страну по пути мирного обновления и реформ, кадетам предлагались важнейшие портфели, в том числе портфели министров внутренних и иностранных дел и, возможно, пост председателя Совета министров. Надеясь, что «революционный пафос», который, по словам Маклакова, многие кадетские лидеры на данном историческом этапе не хотели тушить, вырвет у правительства еще более серьезные уступки(116), Милюков, который преимущественно и вел переговоры от имени кадетов, настаивал на том, что новое министерство должно быть набрано исключительно из членов думского большинства, т.е. только из кадетов. Считая, что власти все более загоняются в тупик широкой волной революционных выступлений и «уже чувствуя себя премьером», Милюков не был готов идти на какой бы то ни было компромисс(117). Он заявлял, что кадеты займут либо все министерские посты, либо ни одного, отказываясь в то же время, пусть даже только на словах, смягчить партийную программу, сделав ее менее раздражительной для правительства, и прекратить поддержку экстремистов в думских речах и прессе(118). Такое поведение оказалось явным политическим просчетом: хотя в тот момент и можно было предположить, что царь готов на любые уступки(119), кадетская тактика «умеренного радикализма» вопреки всеми ожидаемой неминуемой политической победе завершилась поражением. Агрессивное поведение кадетов в Думе в связи с аграрным вопросом и - что было не менее важно - поддержка ими террористов в конце концов заставили правительство отказаться от формирования кадетского кабинета. Более того, по словам Тырковой-Вильямс, «страшный вопрос о терроре был одним из подводных камней, о которые разбилась Первая Дума», что сильно подорвало позиции конституционных демократов(120).
Не все было еще потеряно, и хотя влияние кадетов во II Думе было менее значительным, чем в I, партия все же оставалась серьезной политической силой. Измени она свое отношение к правительству как к врагу, а к революционерам всех направлений как пусть к временным, но все же союзникам, может, и смогла бы она тогда продуктивно работать в существовавшей конституционной системе. Понятно, что при новой политической ситуации кадеты не могли более надеяться вытянуть уступки путем «осады» у несколько уже оправившихся от первого испуга и более уверенных в своих силах властей. Не могли они также и продолжать прежнюю политику, которую член кадетского ЦК князь Д.И. Шаховской определил четко: «сковырнуть правительство»^!). Напротив, под влиянием все возрастающей угрозы разгона II Думы кадеты теперь уже сами шли на некоторые уступки(122). Однако слова, сказанные в Думе октябристом М. Стаховичем, оказались пророческими: «Помните, господа, что если Государственная дума не осудит политических убийств, она совершит его - над собою!»(123).==
Я ведь так и говорила Гезенцвею раньше - "От всех [политсил 1917] тошнит"