О.Э. Мандельштам. "Рояль": "Как парламент, жующий фронду, Вяло дышит огромный зал - Не идет Гора на Жиронду И не крепнет сословий вал. Оскорбленный и оскорбитель, Не звучит рояль-Голиаф, Звуколюбец, душемутитель, Мирабо фортепьянных прав. Разве руки мои - кувалды? Десять пальцев - мой табунок! И вскочил, отряхая фалды, Мастер Генрих - конек-горбунок. Не прелюды он и не вальсы И не Листа листал листы - В нем лились и переливались Волны внутренней правоты. Чтобы в мире стало просторней, Ради сложности мировой, Не втирайте в клавиши корень Сладковатой груши земной. Чтоб смолою соната джина Проступила из позвонков, Нюренбергская есть пружина, Выпрямляющая мертвецов." 16 апреля 1931.
| Б.Л. Пастернак. "Баллада". "Дрожат гаражи автобазы, Нет-нет, как кость, всблеснет костел. Над парком падают топазы, Слепых зарниц бурлит котел. В саду - табак, на тротуаре - Толпа, в толпе - гуденье пчел. Разрывы туч, обрывки арий, Недвижный Днепр, ночной Подол. "Пришел", - летит от вяза к вязу, И вдруг становится тяжел Как бы достигший высшей фазы Бессонный запах матиол. "Пришел", - летит от пары к паре, "Пришел", - стволу лепечет ствол. Потоп зарниц, гроза в разгаре, Недвижный Днепр, ночной Подол. Удар, другой, пассаж, - и сразу В шаров молочный ореол Шопена траурная фраза Вплывает, как больной орел. Под ним - угар араукарий, Но глух, как будто что обрел, Обрывы донизу обшаря, Недвижный Днепр, ночной Подол. Полет орла как ход рассказа В нем все соблазны южных смол И все молитвы и экстазы За сильный и за слабый пол. Полет - сказанье об Икаре. Но тихо с круч ползет подзол, И глух, как каторжник на Каре, Недвижный Днепр, ночной Подол. Вам Вам в дар баллада эта, Гарри, Воображенья произвол Не тронул строк о Вашем даре: Я видел все, что в них привел. Запомню и не разбазарю: Метель полночных матиол. Концерт и парк на крутояре. Недвижный Днепр, ночной Подол." 1930.
|