![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
![[identity profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/openid.png){kind=small}
Upd Название города сокращено - чтобы не обижались дети, если кто найдет своих родителей. И имя Джона сменено.
http://www.izvestia.ru/retro/article2275038
=="Учитывая, что Рокотов и Файбишенко совершили тяжкое государственное преступление, Верховный суд РСФСР (...) приговорил Рокотова и Файбишенко к смертной казни - расстрелу с конфискацией всех изъятых ценностей и имущества".
Из прошения о помиловании осужденного к смертной казни Рокотова Яна Тимофеевича: "Никита Сергеевич, (...) ко мне 2 раза предъявили обратную силу закона. Я очень прошу Вас сохранить мне жизнь и меня помиловать. Во многом я заблуждался. Сейчас я переродился, вновь рожден и совершенно другой человек. Все стяжательство, спекуляция из меня вышло, мне 33 года, я буду полезным человеком для советского государства (...). Из письма матери Владислава Файбишенко: "Дорогой Никита Сергеевич! Меня к Вам не пустили, мои письма до вас не дошли (...) Неужели расстрел юноши 24 лет, осознавшего свое преступление и искренне желающего исправиться, более гуманный акт, чем то, что из него в будущем будет настоящий человек, если оставить ему жизнь?"==
Старая уже заметка напомнила об отчиме. Их было четверо – х-ская "золотая молодежь", не в смысле наличия богатых родителей, а в смысле перспектив и планов на жизнь. Отчим, Джон, Гешка и Женька. Все были эффектны, шикарны и авантажны, но последний был красив настолько, что даже я, маленькая, могла сказать: "Он светится", - такое было обаяние.
Отчим по делу Рокотова проходил краем, выскочил, Джон сидел, правда, немного, год (?).
Этот Джон был колоритной личностью в городе Х.: родители, финские коммунисты, приехали в СССР уже давно, им дали шикарную по тем временам трехкомнатную квартиру, в которой сын жил с женой и двумя детьми уже без них, отъехавших в Штаты в 70-е (?), потом уехали почти все, Джон с женой в Штаты, внучка в Германию, внук же остался. Иногда Джон приезжал, привозил какие-то мелкие подарки отчиму, а за это приводил девиц на его квартиру и пускался в длительный загул. Я его не видела потом ни разу, умер он уже достаточно давно, от рака. Гешка умер еще раньше – от пьянства.
Отчим же был одним из пяти детей, его отец (на фото стоит крайний справа) остался в памяти бритым и молчаливым очкастым человеком, идейным трезвенником, видный спец на заводе, тверд характером. Мать, наполовину грузинка, Татьяна Давыдовна, полная телом в старости, почти не помнится. Уже в немолодом возрасте отец уходил из семьи, к другой, но в памяти остался вместе со всеми (вернулся?).
Отчим очень много читал, была прекрасная память, он меня приохотил к чтению толстых литжурналов и всяких "Вокруг света" и "Техника молодежи", закончил с легкостью Плехановский, болел за ЦСКА (мы с ним пикировались: вся мамина семья и мы болели за "Спартак"), сдавал экзамены по химии и английскому за других в институте – подрабатывал, вызывая рассказами некоторый филистерский ужас у меня "незаконным поведением".
Хлебная и завидная работа ревизором в управлении речного снабжения сломала его на удивление быстро, наверное, лет пять прошло (брату было года два) – и он уже дошел до непотребного состояния и спился. Палки колбасы в холодильнике, котлеты на плите (очень любил и хорошо готовил), пивные рестораны в парках и кафе-мороженое кончились, начался вынос из дома маминых колец, ее костюмов и очень многих книг.
Мы жили уже втроем потом долго. Переехали через восемь лет по обмену из комнаты в коммуналке сталинского дома в хрущевскую двухкомнатную квартиру другого алкоголика (найденного отчимом в неизменной верхнехохловской пивнушке).
Алкашный дядя Саша получил от нас доплату, через несколько лет же выяснилось, что у него помимо умерших сына и жены есть еще и сын-сиделец в тюрьме.
Однажды он пришел ночью к нам, недолго оценивал, понял, что от женщины с двумя детьми многого не добьешься, и ушел. Помню, как разбуженная мамой стояла в коридоре в ночной рубашке, щурясь от света, понимая, что сделать мы ничего не сможем, если что, но мама же не должна бояться одна. А брат слишком мелкий, его мы не будили.
Тараканы бегали полосами по потолку и падали вниз, два ведра после морения, и было загажено в ванной, наваленные кучи в комнате...
Дед вез все стекла для ремонта в троллейбусе, завернутые в покрывало; они при торможении дзинькнули, прислоненные к поручню, и треснули. Он скрипнул зубами и снова поехал за ними.
Помню также, что денег не было на книжные полки, а книги уже не помещались в стандартные чешские, купленные давно, когда были деньги лишние и полки недефицитные, и мы ходили на лесопилку за линией, подбирали там доски, потом оклеивали их красиво и клали на кирпичи. Было очень практично, и почему-то совсем не напрягало меня своей "скромностью".
Была ли это бедность? Пожалуй, нет. Мы нормально ели, одевались (довольно изобретательно и эффектно), учились в школе, ездили в лагерь, к родственникам, ходили в кино, меньше в театр, очень много читали, была собака, которая жила долго и таскала из-за стола блины в два приема на стопку высотой в 15 см, много болтали за столом вечером, много смеялись и острили, устраивали турниры по картам, шашкам, шахматам и домино. (Я всегда подыгрывала брату. Принимавшие участие кавалеры обижались).
Рано стали подрабатывать, я после восьмого класса летом, брат даже после пятого – подписывал карточки для рассылок, а потом уже разносил газеты на почте, устроившись по маминому паспорту.
Отчим же звонил и иногда появлялся, почти всегда вытаскивал принесенную бутылку, его жгло, он понимал, что смотреть нам на него в таком состоянии противно, но пересилить себя не мог. Совсем перестал есть и пил, почти не закусывая или просто кладя какой-то кусок в рот и не ощущая его – это он-то, так любивший готовить…
Меня он любил даже больше, чем брата – я все же достаточно терпеливо выслушивала его по телефону, и всегда гордился мною и моими успехами перед другими, но идти с ним по улице меня и маму ломало. Брата я не спрашивала про это.
Был очень здоровым, простуды и болезни были ему неизвестны, больной зуб выдрал когда-то сам себе клещами и еще за полгода до смерти говорил, что проживет лет двадцать. Правда, зубов у него потом уже мало осталось.
Он умер два года назад, в июне, рак желудка оказался раком пищевода, в мае ему сделали операцию и вывели стому на живот. В квартире у него было неожиданно пристойно, много книг, но все очень обшарпанно.
Если бы кто сказал ранее, что я буду вставлять трубку в стому и поить водкой, то бы даже не стала напрягаться с презрительным ответом для такого идиота.
Но таки да, ни от чего зарекаться нельзя. Месяц мы с братом ездили и кормили его через эту стому, выливая бульон и пюре через трубку с воронкой и потом по его просьбе водку. Боли переносил очень терпеливо, иногда только матерился тихо.
Умер он при брате – это было хорошо для них.
Из компании блестящих четырех х-ских молодых людей 60-х – умерли трое, двое из них спились, оставшийся тоже истаскан и потерт, свечение пропало, жена гнала самогон, чтобы дешевле было его поить, сейчас, может, и завязал, все же еврей.
Виноват ли в этом социализм – вопрос глупый, виновата ли в этом жизнь – еще более глупый вопрос.
http://www.izvestia.ru/retro/article2275038
=="Учитывая, что Рокотов и Файбишенко совершили тяжкое государственное преступление, Верховный суд РСФСР (...) приговорил Рокотова и Файбишенко к смертной казни - расстрелу с конфискацией всех изъятых ценностей и имущества".
Из прошения о помиловании осужденного к смертной казни Рокотова Яна Тимофеевича: "Никита Сергеевич, (...) ко мне 2 раза предъявили обратную силу закона. Я очень прошу Вас сохранить мне жизнь и меня помиловать. Во многом я заблуждался. Сейчас я переродился, вновь рожден и совершенно другой человек. Все стяжательство, спекуляция из меня вышло, мне 33 года, я буду полезным человеком для советского государства (...). Из письма матери Владислава Файбишенко: "Дорогой Никита Сергеевич! Меня к Вам не пустили, мои письма до вас не дошли (...) Неужели расстрел юноши 24 лет, осознавшего свое преступление и искренне желающего исправиться, более гуманный акт, чем то, что из него в будущем будет настоящий человек, если оставить ему жизнь?"==
Старая уже заметка напомнила об отчиме. Их было четверо – х-ская "золотая молодежь", не в смысле наличия богатых родителей, а в смысле перспектив и планов на жизнь. Отчим, Джон, Гешка и Женька. Все были эффектны, шикарны и авантажны, но последний был красив настолько, что даже я, маленькая, могла сказать: "Он светится", - такое было обаяние.
Отчим по делу Рокотова проходил краем, выскочил, Джон сидел, правда, немного, год (?).
Этот Джон был колоритной личностью в городе Х.: родители, финские коммунисты, приехали в СССР уже давно, им дали шикарную по тем временам трехкомнатную квартиру, в которой сын жил с женой и двумя детьми уже без них, отъехавших в Штаты в 70-е (?), потом уехали почти все, Джон с женой в Штаты, внучка в Германию, внук же остался. Иногда Джон приезжал, привозил какие-то мелкие подарки отчиму, а за это приводил девиц на его квартиру и пускался в длительный загул. Я его не видела потом ни разу, умер он уже достаточно давно, от рака. Гешка умер еще раньше – от пьянства.
Отчим же был одним из пяти детей, его отец (на фото стоит крайний справа) остался в памяти бритым и молчаливым очкастым человеком, идейным трезвенником, видный спец на заводе, тверд характером. Мать, наполовину грузинка, Татьяна Давыдовна, полная телом в старости, почти не помнится. Уже в немолодом возрасте отец уходил из семьи, к другой, но в памяти остался вместе со всеми (вернулся?).
Отчим очень много читал, была прекрасная память, он меня приохотил к чтению толстых литжурналов и всяких "Вокруг света" и "Техника молодежи", закончил с легкостью Плехановский, болел за ЦСКА (мы с ним пикировались: вся мамина семья и мы болели за "Спартак"), сдавал экзамены по химии и английскому за других в институте – подрабатывал, вызывая рассказами некоторый филистерский ужас у меня "незаконным поведением".
Хлебная и завидная работа ревизором в управлении речного снабжения сломала его на удивление быстро, наверное, лет пять прошло (брату было года два) – и он уже дошел до непотребного состояния и спился. Палки колбасы в холодильнике, котлеты на плите (очень любил и хорошо готовил), пивные рестораны в парках и кафе-мороженое кончились, начался вынос из дома маминых колец, ее костюмов и очень многих книг.
Мы жили уже втроем потом долго. Переехали через восемь лет по обмену из комнаты в коммуналке сталинского дома в хрущевскую двухкомнатную квартиру другого алкоголика (найденного отчимом в неизменной верхнехохловской пивнушке).
Алкашный дядя Саша получил от нас доплату, через несколько лет же выяснилось, что у него помимо умерших сына и жены есть еще и сын-сиделец в тюрьме.
Однажды он пришел ночью к нам, недолго оценивал, понял, что от женщины с двумя детьми многого не добьешься, и ушел. Помню, как разбуженная мамой стояла в коридоре в ночной рубашке, щурясь от света, понимая, что сделать мы ничего не сможем, если что, но мама же не должна бояться одна. А брат слишком мелкий, его мы не будили.
Тараканы бегали полосами по потолку и падали вниз, два ведра после морения, и было загажено в ванной, наваленные кучи в комнате...
Дед вез все стекла для ремонта в троллейбусе, завернутые в покрывало; они при торможении дзинькнули, прислоненные к поручню, и треснули. Он скрипнул зубами и снова поехал за ними.
Помню также, что денег не было на книжные полки, а книги уже не помещались в стандартные чешские, купленные давно, когда были деньги лишние и полки недефицитные, и мы ходили на лесопилку за линией, подбирали там доски, потом оклеивали их красиво и клали на кирпичи. Было очень практично, и почему-то совсем не напрягало меня своей "скромностью".
Была ли это бедность? Пожалуй, нет. Мы нормально ели, одевались (довольно изобретательно и эффектно), учились в школе, ездили в лагерь, к родственникам, ходили в кино, меньше в театр, очень много читали, была собака, которая жила долго и таскала из-за стола блины в два приема на стопку высотой в 15 см, много болтали за столом вечером, много смеялись и острили, устраивали турниры по картам, шашкам, шахматам и домино. (Я всегда подыгрывала брату. Принимавшие участие кавалеры обижались).
Рано стали подрабатывать, я после восьмого класса летом, брат даже после пятого – подписывал карточки для рассылок, а потом уже разносил газеты на почте, устроившись по маминому паспорту.
Отчим же звонил и иногда появлялся, почти всегда вытаскивал принесенную бутылку, его жгло, он понимал, что смотреть нам на него в таком состоянии противно, но пересилить себя не мог. Совсем перестал есть и пил, почти не закусывая или просто кладя какой-то кусок в рот и не ощущая его – это он-то, так любивший готовить…
Меня он любил даже больше, чем брата – я все же достаточно терпеливо выслушивала его по телефону, и всегда гордился мною и моими успехами перед другими, но идти с ним по улице меня и маму ломало. Брата я не спрашивала про это.
Был очень здоровым, простуды и болезни были ему неизвестны, больной зуб выдрал когда-то сам себе клещами и еще за полгода до смерти говорил, что проживет лет двадцать. Правда, зубов у него потом уже мало осталось.
Он умер два года назад, в июне, рак желудка оказался раком пищевода, в мае ему сделали операцию и вывели стому на живот. В квартире у него было неожиданно пристойно, много книг, но все очень обшарпанно.
Если бы кто сказал ранее, что я буду вставлять трубку в стому и поить водкой, то бы даже не стала напрягаться с презрительным ответом для такого идиота.
Но таки да, ни от чего зарекаться нельзя. Месяц мы с братом ездили и кормили его через эту стому, выливая бульон и пюре через трубку с воронкой и потом по его просьбе водку. Боли переносил очень терпеливо, иногда только матерился тихо.
Умер он при брате – это было хорошо для них.
Из компании блестящих четырех х-ских молодых людей 60-х – умерли трое, двое из них спились, оставшийся тоже истаскан и потерт, свечение пропало, жена гнала самогон, чтобы дешевле было его поить, сейчас, может, и завязал, все же еврей.
Виноват ли в этом социализм – вопрос глупый, виновата ли в этом жизнь – еще более глупый вопрос.
Tags:
no subject
no subject
no subject
no subject
no subject
и очень поучительная.
спасибо вам, что поделились!
no subject
no subject
А социализм... И он, и он тоже.
no subject
Но, с другой стороны - компания, действительно, кончила так.
Шорт побирайт, не умею мораль выводить...
no subject
Дисклэймер: это я не о своем поколении, а о тех уто лет на 10-20 старше, вроде Ваших героев.
no subject
Пожалуй, так.
Сейчас - напротив, дикая мобильность всех желающих.
Осталось еще только ограничение по жилью - сложновато купить первое, а так, процесс обмена его с доплатами и прочими идет очень легко, в отличие от прежних времен, когда человеку давали квартиру, и он в ней умирал.
Наши родственники в Костроме сменили уже пятое жилье, купив сейчас трехэтажный дом, который весьма впечатляет, несмотря на текущеремонтное состояние. И виды великолепные. Плохо только с улицей Коминтерна :-) - кривоватая и немного раздолбанная и мусором на берегу Волги в местах сидения приезжих компаний.
Я предложила всем коминтерновсим (название уж обязывает) собраться, устроить шлагбаумы на подъездах к пикниковым местам, почистить свою территорию и потом уже просто поддерживать - увы, пока это не было осознано как реализуемое.
Но у меня несколько... эээ... домоуправское мышление. %-))
no subject
Но как? Впрочем, я выхожу за рамки мандата.
А домуправское мышление - сокровище, которое Вы не цените. На старости лет переквалифицируетесь в домуправы и найдете свое настоящее призвание.
no subject
no subject
Но это простительно в условиях данных потоков информации.
домуправское мышление - сокровище
Хм, тогда нужно репетировать фразу с синагогой или с любовницей? ;-)
no subject
спасибо
no subject
no subject
И работал он долго... Вот история Иванушки из "Морозко"
http://www.mk.ru/blogs/idmk/2004/12/01/Atmosphere/43093
И вот комментарий человека, знавшего его
==Ну, там, что-то правда, что-то нет...
Конечно не был он суперуспешным.
Залетел по чистой случайности на совершенно глупом деле.
Просто на нем точно хотели устроить пример для остальной актерской братии, которая немного разгулялась.
Про (сидел в нечеловеческих условиях) херня.
В Матроске сидели по блату.
Не в следственном изоляторе,а отсиживали срок.
Разные вещи. Не зона, точно.
И условия и отношение...
Никаких телогреек и роб не было.
Налысо не стригли.
Хорошего ничего, конечно, но не зона, однозначно.
Никаких там воров в законе и прочего.
Такие же, как он, в основном...
Интеллегентная публика по несложным статьям.
Не грабители и не убийцы.
Я достаточно много в этой тюрьме снимал.
Когда эта андроповская струя борьбы с теневой экономикой началась.
Я пару раз его навещал.
Нормально выглядел. Налысо не стригли.
Конечно нервничал.
Но он по жизни психом был.
Чуть что, в истерику срывался.
Это еще до тюрьмы было.
Характер такой был. Характер этого Иванушки, с медвежьей головой, примерно его и есть.
Поэтому он у него так хорошо получился.
Самомнение немного завышенное было.
Но, конечно, тюрьма любого может сломать.
Не физически, а психологически.
Его, с его самомнением, сломала.
Вышел сломавшийся.
Вот там подробности сообщают об его последних годах.
Ну, что сказать, достаточно много актеров, к концу жизни примерно в это состояние приходили.
И позвезднее и познаменитее...==
no subject