Тут все некоторые ругают Сашу Соколова - очередное разочарование, мол.
Я не читала его вещей (пыталась, но не срослось), так что выходит ситуация "не читал, но поддержу": почему на писателей/деятелей/родню/сетевых знакомых так много вешается ожиданий унифицированного отношения? И почему не принимать бы людей какие они есть?
Не хочешь общаться - тихо отпишись, а объявлять urbi et orbi "как-я-разочарован-еще-один-одна-оказались-не матерями-но суками" - зачем? (Цитата из Швейка внизу, как обычно).
Стихотворение Кенжеева в тему
Я шагал с эпохой в ногу, знал поэтов и певцов,
знал художников немного, и известных мудрецов.
Рассуждал о коммунизме, о стихах, о смысле жизни,
или шахматной игрой с ними тешился порой.
И не просто для забавы эти творческие львы
говорили мне, что слава слаще меда и халвы -
что в виду они имели, сочиняя эту речь,
олимпийцы, чем хотели друга скромного увлечь?
Слава - яркая заплата. Это Пушкин написал.
Но она же и зарплата, и шампанского бокал,
Был я полностью согласен и завистливо глядел,
представлялся мне прекрасен этот радостный удел.
Но успешно миновала юность робкая моя.
И давно забочусь мало о таких моментах я.
Больше нет советской власти, лишь доносится в ночи:
не ищи, бахытик, счастья, легкой смерти не ищи.
Даже слава - только слово, уходящее во сне,
вроде саши соколова по серебряной лыжне,
вроде рюмки алкоголя, вроде флоксов на столе -
вроде ветра в чистом поле, в вологодском феврале...
Я не читала его вещей (пыталась, но не срослось), так что выходит ситуация "не читал, но поддержу": почему на писателей/деятелей/родню/сетевых знакомых так много вешается ожиданий унифицированного отношения? И почему не принимать бы людей какие они есть?
Не хочешь общаться - тихо отпишись, а объявлять urbi et orbi "как-я-разочарован-еще-один-одна-оказались-не матерями-но суками" - зачем? (Цитата из Швейка внизу, как обычно).
Стихотворение Кенжеева в тему
Я шагал с эпохой в ногу, знал поэтов и певцов,
знал художников немного, и известных мудрецов.
Рассуждал о коммунизме, о стихах, о смысле жизни,
или шахматной игрой с ними тешился порой.
И не просто для забавы эти творческие львы
говорили мне, что слава слаще меда и халвы -
что в виду они имели, сочиняя эту речь,
олимпийцы, чем хотели друга скромного увлечь?
Слава - яркая заплата. Это Пушкин написал.
Но она же и зарплата, и шампанского бокал,
Был я полностью согласен и завистливо глядел,
представлялся мне прекрасен этот радостный удел.
Но успешно миновала юность робкая моя.
И давно забочусь мало о таких моментах я.
Больше нет советской власти, лишь доносится в ночи:
не ищи, бахытик, счастья, легкой смерти не ищи.
Даже слава - только слово, уходящее во сне,
вроде саши соколова по серебряной лыжне,
вроде рюмки алкоголя, вроде флоксов на столе -
вроде ветра в чистом поле, в вологодском феврале...
Tags: