Герои и анти-.

Цитата из интервью с Ежи Гофманом про "ироические" фильмы ("Пепел" и прочие) в пандан старым рассуждениям про чешский кинематограф.
==Думаю, да. Единственная страна, где эти фильмы не воспринимались — Чехословакия. У них героем всегда был Швейк, а не Кмициц==
Гофман отчасти неправ: если опять вспомнить "Эроику" или "Косоглазое счастье" - и у поляков есть анти-.

Кадр с молодым Ольбрыхским, запрыгивающим на живого коня, как на гимнастического, остался в памяти, но несчастный интеллигент из "Пейзажа после битвы" нравился больше. Впрочем, понятно, что людям герои нужны больше - что ж, держите героя.

Критика Косаковского, Герца Франка...

и похвалы Дебижеву. В "Искусстве кино" №7 2004.
Кинокритик Андрей Шемякин про документалистику. Весьма аргументированно и интересно.
==Мне кажется, что затронут очень существенный вопрос о том, как сегодня понимать авангард. Постмодерн всю проблематику поставангарда не покрывает. Я думаю, что авангардное кино (сейчас его было бы уместно назвать инновационным) — это прорыв, взгляд в будущее без оглядки на прошлое. Именно поэтому я бы не рискнул назвать картину Герца Франка «Флэшбэк» авангардной.
Фильм Косаковского — это демонстрация гипернаблюдения (где мир за окном не обозначен рамками кадра, а, напротив, втягивается в него, как в воронку) и одновременно ирония над этим гипернаблюдением, готовность его в любой момент демистифицировать. Это, безусловно, концептуальная картина, так как в ней происходит полное и тотальное разрушение одного из краеугольных камней документалистики — метода наблюдения, которое неразрывно связано с наблюдателем. При этом «Тише!» — сюжетное кино, к тому же вуайеристское, готовое каждую минуту по воле режиссера вырваться из сюжета, превратиться в «картинку», разрушив фактор совпадения наблюдаемого объекта и наблюдателя. Вернее, наблюдатель «выделяет» в объекте разные составляющие (событийность, световой режим, хронологичность, визуальное «оформление» и т.д.). Этот фильм произвел шум в «благородном семействе» и заставил самоопределиться тех документалистов, которые сознательно хотят работать в традиционной манере. И ради бога. ( Дальше )

Я, кстати, связываю успех фильма Косаковского именно с тем, что это удачная, талантливая попытка эту безъязыкость преодолеть... ценой тавтологии, повтора, усугубляемого стремлением в любом пейзаже видеть социальную метафору. Некиногеничность современности (в свое время отмеченная покойным Сергеем Добротворским) по-прежнему актуальна. Может быть, это связано с тем, что не появилось исторической дистанции, которая позволила бы отрефлексировать визуальные образы времени, отделить сиюминутное от того, что стало культурной памятью. В каком-то смысле продолжается безвременье 70-х, когда консервировалась эстетика. А раз окружающий мир осознается художниками как некиногеничный, то не возникает и общего поля полемики.==

Про ч/б фото, искусство и разницу трусов на кухне и на койке.

Интервью теарежиссера Васильева из "ИК" №7, давно обещанное sguez'у. Из него становится более понятным и сам sguez, откровенно говоря - взгляд на многие вещи... физиологичный, если можно так выразиться.
Но реж несколько пугает - слишком все же нетерпим в своем служении, IMHO? Дальше длинно и интересно некоторым.
==А. Васильев. Фотография от кинематографии отличается только динамикой. Это означает, что цвет на фотографии статичен, а в кино – динамичен. Но происходит все наоборот: цвет на фотографии, которая статична, обладает динамикой. А цвет в кино на самом деле статичен. Значит, приемов, набора приемов цветового решения в фотографии гораздо больше, чем приемов цветового решения в кино. Это во-первых. Во-вторых, черно-белое изображение прекрасно тем, что за ним воображаешь цвет. А цветное нехорошо тем, что цветовое воображение аннулируется. Немое кино замечательно тем, что ты воображаешь звук и наслаждаешься воображаемым звуком вместе с воображаемым цветом. Звуковое и цветное кино аннулируют эти два чудеснейших занятия воображения.
З.Абдуллаева. Черно-белое кино и фото внушают чувство достоверности.
А.Васильев. Правильно. Когда видишь на странице книжные знаки, это всего лишь символы. Но, складывая эти знаки в слова, за ними воображаешь самую невероятную реальность. Все очень просто. Такой же эффект и в черно-белых фотографиях, и в кино.
З.Абдуллаева. И свое воображение принимаешь за достоверность. ( Read more... )

А.Васильев. Я многие годы не пользуюсь кичем, но знаю — назовем публику женщиной, — что путь к женщине лежит через кич. Это очень практический вывод. Если из двух отпечатков я выберу архаический, а не цивилизованный, значит, я кич не выберу. Есть вещи, объекты, которые воспринимаются только тогда, когда создаются. И это не кинематограф. Театр живет только тогда, когда создается. Вся философия этого искусства в этом. И конфликт тут неразрешим. Я разрешил этот конфликт только тогда, когда распрощался с публикой. Уже давно.
З.Абдуллаева. Это решение.
А.Васильев. Да, решение. ( Read more... )

А.Васильев. Это объекты фотографического искусства. Но в глянцевых журналах они обязательно превращаются в кич. Трудно быть доказательным. Трусы на кухне или трусы на койке — те же самые трусы?
З.Абдуллаева. Разные.
А.Васильев. Разные. Почему? Фон другой.
З.Абдуллаева. Какая кухня, какая койка.
А.Васильев. Мы берем рядовую совковую кухню и койку из картины Висконти.
З.Абдуллаева. Тогда трусы на кухне, по определению, должны принадлежать художественной фотографии, а на такой койке — гламурной. Один из явных стереотипов.
А.Васильев. Я понял, я про это тебя и спросил. Но трусы ведь одни и те же. Так и фотография. Она — одна и та же. Все зависит от того контекста, в который она помещена.
З.Абдуллаева. Это легкий случай. А меня интересует контекст не гламурного-негламурного, а внутри негламурного, где различить кич — не кич гораздо важнее. Просто здесь труднее увидеть лажу.
А.Васильев. Не труднее. Но это опасный разговор. Когда мы говорим «кич», мы ведь говорим как об объекте искусства? ( Read more... )

А.Васильев. В сегодняшней. Которая может исправить ошибку или ее внести. Но, послушай, влюбиться — это ошибка?
З.Абдуллаева. В каком-то смысле.
А.Васильев. Во всех смыслах это ошибка. Любовь совершается ошибкой. Если чувство натуры уподобить любви к натуре, то эта любовь к натуре рождается ошибкой. Безошибочная экспозиция рождает мертвое изображение. Это не так очевидно, моя дорогая, как тебе кажется. Потому что безошибочная экспозиция является прекраснейшей экспозицией.
З.Абдуллаева. Сейчас мы должны углубиться в это «прекраснейшее», но не будем, наверное. А с ошибками спорить не приходится. Последнее у нас пока что выдающееся кино — «Чеховские мотивы» — сделано Муратовой, казалось бы, на сплошных ошибках. Так люди не снимают.
А.Васильев. Но безошибочное изображение манипулирует сознанием, а ошибочное изображение...
З.Абдуллаева. ...лишает коммуникативности.
А.Васильев. Абсолютно верно. Вызывает чувство протеста. Чувство неприятия.( Read more... )