![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
Несколько полуприличных цитат:
==Был у меня на экспертизе майор-педераст. Не в том смысле, который может вложить в это емкое понятие подчиненный рядовой состав, а в том, что женщинам предпочитал мужчин. Стал я с ним общаться, расспрашивать, как докатился человек до такой анальной жизни, и вот что он мне поведал. Оказывается, сначала был он активным, то бишь имел других анусострадальцев. А потом перетек в категорию пассивных. Спрашиваю, как же такое могло произойти? А он мне с мечтательной тоской в глазах и тихой грустью поведал, как был переведен на службу в Закавказский военный округ. «А там ТАКИЕ МАСТЕРА!..»
___
==Войдя в палату, больная всем улыбнулась, небрежно поклонилась, взяла в руку воображаемый микрофон:
– Ну, здравствуйте, дорогие мои. Знаю, знаю, как вы по мне соскучились. – И хорошо поставленным голосом с легкой хрипотцой запела песню «Арлекино». Неизбалованные свежими впечатлениями пациентки встали полукругом и начали хлопать в ладоши. Из числа дам помоложе и порезвее нарисовалась подтанцовка – этакий «Тодес» под галоперидолом. Представление было прервано где-то в районе третьей песни, когда в палату с криком ворвалась чрезвычайно сердитая больная:
– Ах ты, самозванка! Это я Алла Пугачева, люди, не верьте ей! – И вцепилась новой пациентке в волосы. Как-то стихийно круг больных разделился на два лагеря поклонниц, что определило зрелищность и масштабность палатного побоища. Четко действовали санитарочки, которые сновали между участницами спонтанного шабаша, всплескивая руками и приговаривая: «Ах, батюшки, да что ж такое творится, прямо срамота!» – ловко набрасывали одеяло то на одну, то на другую больную, выводя их из зоны конфликта, пока не остались две главные героини. ==
____
==Пациентки приходили (или бывали принесены) на прием в сопровождении многочисленных родственников: негоже даме беседовать с незнакомым мужчиной наедине. Начинался расспрос – мол, как поживает уважаемая ханум? Вах, отвечает ханум, герчектен чок кетююм, совсем, мол, плохо, даже джанкуртаран арабасы с мигалкой пришлось вызывать! Доктор понимающе кивает, потом степенно продолжает расспрос: а как именно плохо, драгоценная? Следует глубокий вздох, и на доктора обрушивается водопад жалоб, из которого следует, что хворь, поразившая несчастную, очень-очень серьезная и мучительная: отнимаются руки по локоть, или выключается зрение, или больная не может самостоятельно стоять и ходить, или совсем потеряла вкус, обоняние, или на любое грубое слово у нее развивается припадок – словом, нет никакой возможности вести домашнее хозяйство. И заинтересованный взгляд карих очей – а у доктора достаточная квалификация, чтобы разобраться в столь серьезном и таинственном случае? Да, важно отвечает доктор, у меня за плечами интернатура, ординатура, аспирантура и много других страшных слов, да я самого Ленина в мавзолее видал! Вся родня уважительно кивает и цокает языками, а доктор некоторое время изображает напряженный мыслительный процесс.
Понятное дело, сказать людям, что пациентка – истеричка, и ничего страшного с ней не случится, нельзя. У бедной ханум в довольно жестко регламентированном бытовом укладе такая реакция – одна из немногих возможностей отдохнуть и подчеркнуть свою значимость, так зачем мешать? Опять же, собственный имидж; ну кто пойдет к злому доктору? Истина полезна всегда, но не всем. Посему разыгрывается спектакль.
Включается как можно больше приборов с лампочками и стрелочками, к больной подключаются ВСЕ датчики, которые только можно придумать: ЭКГ, ЭЭГ, если есть УЗИ – вообще прекрасно. Снимаются показания. Потом доктор ДУМАЕТ. Долго, переводя взгляд с распечаток и мониторов на замершую от волнения пациентку. Потом он качает головой и говорит хорошо поставленным голосом: так и так, хасталык у вас очень, очень серьезная и сложная, но, по счастью, не смертельная. Лечить придется долго, недели три. На это время – никакой домашней работы, упаси Аллах! Строгий постельный режим и вкусное питание. Ах да, сейчас выпишу иляч, будете принимать вот так и вот так. Ну и, конечно, КАПЕЛЬНИЦЫ, без них ни одна серьезная и уважающая себя болезнь ни за что не пройдет. Воодушевленная родня хватает не менее воодушевленную страдалицу в охапку и, рассыпаясь в благодарностях, растворяется в дверях – аллахсмарладык, дорогой доктор!==
no subject
no subject
Вторая - Алла же теперь у нас развенчанный кумир должна быть. Фу ее упоминать.
no subject
В П.3 не вижу ни нац, ни меньшинств, ни punchline, который был бы основан на том или другом.
Есть среда повышенной коллективности, в которой женщина, особенно интроверт, испытывает повышенный стресс. Врач разрешает коллизию к радости и женщины, и среды. В худшем случае это прославление врача за счет всего остального мира, но это, вроде бы, безобидный Марти Стю.
no subject
Использование слов в духе джанкуртаран арабасы и тп - считается, что это фи?
-
no subject
Если имеется в виду, не является ли это способом для главного героя утвердиться за счет специфического выбора остальных персонажей, — не наблюдаю. Точно так же работал бы любой местный, ситуационный или индивидуальный колорит. Полное отсутствие колорита не обедняло бы сюжет, но обедняло бы повествование.
Знаменитый "Хатуль Мадан" едва ли производил бы хоть половину своего эффекта, не стройся он на границе двух культур, то есть двух семейств неявных допущений.
При этом попробуйте, не вставая на голову, найти в нем антисемитизм или русофобию.
no subject
Но понимаю, что при этом могут обидеться какие-то (тонкие или толстые) слои населения.
Так как обвинение в "культурной аппроприации" уже много где наследило, то, признавая за кем-то где-то порой право обижаться, оставляю за собой право все равно говорить.
no subject
Просто те же люди, которые обвиняют в cultural appropriation за простое упоминание других культур, обвинят и в cultural erasing того, кто целенаправленно избегает упоминаний.
Словом, оправдаться в этих глазах нельзя, а если так — то стараться ли?
no subject
no subject
no subject
no subject
no subject
Но все равно "будем искать".
no subject
no subject