Темпа стало больше, драйва – меньше.
Леголас пропал, став некоторой упитанности дубликатом Геральта из Ривии.
Торин пропал – меняя на ходу мотивы ходьбы туда: от возвращения сокровищ и дома (вернее, сокровищ, а где они, там и дом гнома) – до обладания властью и Аркенстоуном. В книге это было тоньше.
Любовь-морковь Тауриэль и Килли – ужас-ужас.
Дракон стал приколистом (Камбербетча не признала в лицо, если честно), но нет демонизма, который есть у того же Трандуила.
Беорн ужасен в инкарнации медведя, на гребне закатного холма напоминая в профиль многократно увеличенного раскормленного бультерьера.
И даже пчелы не то, чем кажутся. ( Кто видел, тот поймет).
Пересмотреть можно ради Трандуила, Бильбо, начинающего переигрывать всех остальных, и сплава в бочках. Дальше – много эффектов, грохота и – начало скуки: не только конец, но и середина становятся немного предсказуемы. (с)
Леголас пропал, став некоторой упитанности дубликатом Геральта из Ривии.
Торин пропал – меняя на ходу мотивы ходьбы туда: от возвращения сокровищ и дома (вернее, сокровищ, а где они, там и дом гнома) – до обладания властью и Аркенстоуном. В книге это было тоньше.
Любовь-морковь Тауриэль и Килли – ужас-ужас.
Дракон стал приколистом (Камбербетча не признала в лицо, если честно), но нет демонизма, который есть у того же Трандуила.
Беорн ужасен в инкарнации медведя, на гребне закатного холма напоминая в профиль многократно увеличенного раскормленного бультерьера.
И даже пчелы не то, чем кажутся. ( Кто видел, тот поймет).
Пересмотреть можно ради Трандуила, Бильбо, начинающего переигрывать всех остальных, и сплава в бочках. Дальше – много эффектов, грохота и – начало скуки: не только конец, но и середина становятся немного предсказуемы. (с)
Tags: