О романе "Клуб одиноких сердец унтера Пришибеева": разбег был хорош, первые две главы пролетели в глаза, оставив радость от веселых инверсий, от звуков Му совжизни конца 70-х, от истории любви школьников-студентов... Но дальнейшие описания персонажей взрослых и юных и ужасы, летящие на всех парах, турусах и колесах, привели к ощущению не просто-таки свинцовой мерзости жизни, а к пониманию ненависти автора ко всей той жизни, и все эпитеты и приемы уже не срабатывали, энергично выпирая острыми соломинами сквозь ткань рассказа.
Беспплодность же ненависти, превратившей книжку в одномерную и давно уже банальную филиппику, слишком очевидна для меня, увы. Где тот Филипп, и где тот Демосфен?
Можно было бы парировать, что у Гоголя тож нет положительных, зато есть смех - но вся беда в том, что смеха в книжке нет, иначе можно б было попытаться к диатрибе притянуть. Тут, впрочем, возникает другая засада: диатрибы писались для простых людей, что подразумевало доступность, чего тоже нет.
(Ежели кто потребует примера диатрибы, то я ловко уклонюсь: "Так они и не сохранились!")
Беспплодность же ненависти, превратившей книжку в одномерную и давно уже банальную филиппику, слишком очевидна для меня, увы. Где тот Филипп, и где тот Демосфен?
Можно было бы парировать, что у Гоголя тож нет положительных, зато есть смех - но вся беда в том, что смеха в книжке нет, иначе можно б было попытаться к диатрибе притянуть. Тут, впрочем, возникает другая засада: диатрибы писались для простых людей, что подразумевало доступность, чего тоже нет.
(Ежели кто потребует примера диатрибы, то я ловко уклонюсь: "Так они и не сохранились!")
Tags: